Выбери любимый жанр

Когда под ногами бездна - Лихэйн Деннис - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Деннис Лихэйн

Когда под ногами бездна

Посвящается Дэвиду Уикэму, принцу Провиденса и отличному парню

Когда даришь любовь, но она остается
без ответа, лучше отказаться от нее.
Я знаю это, но я знаю также, что не могу
вырвать тебя из своего сердца.
Бадди Джонсон. Since I Fell for You[1]

Под маской я развиваюсь.

Рене Декарт

Dennis Lehane

SINCE WE FELL

Copyright © 2017 by Dennis Lehane

© Л. Высоцкий, перевод, 2018

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *

Лихэйн – мастер сложных характеров, помещенных в напряженные и невероятно увлекательные ситуации. В данном случае он написал два романа в одном: книга о поиске идентичности и стремительный триллер, обманывающий ваши ожидания на каждом сюжетном повороте.

Гиллиан Флинн

Самый захватывающий детектив из всех, что мне доводилось читать в последние годы. Книга буквально пульсирует эмоциями, юмором и затаенной угрозой. Я влюбилась с первых же страниц.

Кейт Аткинсон

Лихэйн – уникум, один из немногих, в чьей власти менять условия игры. Он не просто сносит перегородки между жанрами – для него их будто не существует.

Тана Френч (Washington Post)

Криминальный роман о неуловимых аферистах, неуемной алчности и неизбежной мести. Но в сердце его живет история любви.

Associated Press

Из кирпичиков, знакомых, казалось бы, до боли, Деннис Лихэйн выстраивает совершенно новое здание…

Washington Post Book World

Лихэйн достоин включения в пантеон самых интересных и талантливых американских писателей современности, причем вне зависимости от жанра.

Washington Post

Жесткая, элегантная, музыкально сбалансированная проза… ни грамма лишнего жира.

Milwaukee Journal Sentinel

Пролог

После «Лестницы»

Однажды в мае, во вторник, на тридцать седьмом году жизни, Рейчел застрелила своего мужа. Он повалился назад со странным, чуть ли не удовлетворенным выражением, словно в глубине души всегда знал, что так и будет.

Но на его лице также было написано удивление. Рейчел подозревала, что и на ее лице тоже. Вот ее мать – та не удивилась бы.

Элизабет Чайлдс, ее мать, никогда не была замужем, но написала известную книгу о том, как сохранить брак. Писательница и доктор наук назвала различные главы согласно выделенным ею этапам в любых отношениях, начинавшихся с взаимного влечения. Шумный успех книги под заглавием «Лестница» убедил мать (как сказала бы она сама, «вынудил») написать два продолжения, «Снова вверх по лестнице» и «Ступеньки лестницы: Рабочая тетрадь», причем каждое сочинение продавалось хуже предыдущего.

Сама Элизабет называла все три книги «шарлатанским снадобьем для эмоционально незрелых натур», однако к «Лестнице» относилась с грустной нежностью, потому что писала ее, не сознавая, как мало знает о предмете. Она сказала об этом Рейчел, когда той исполнилось десять лет. В один прекрасный день тем же летом, нагрузившись несколькими коктейлями – был уже вечер, – она объяснила дочери:

– Человек – это то, что он о себе рассказывает, а рассказывает он по большей части неправду. Не надо копать слишком глубоко. Если ты уличишь кого-то во лжи, это унизит вас обоих. Легче жить, принимая вранье.

Затем мать поцеловала дочь в лоб, потрепала по щеке и сказала, что у нее все будет хорошо.

Когда «Лестницу» опубликовали, Рейчел было семь лет. Она помнила шквал телефонных звонков, бесконечные разъезды, сигареты, которые вновь стала курить мать, и эту новую ауру утонченного шика, смешанного с отчаянием. Самой Рейчел, как она помнила, смутно казалось, что ее мать, никогда не знавшая настоящего счастья, на пике успеха стала еще несчастнее. Годы спустя Рейчел стала подозревать, что слава и деньги лишили мать возможности оправдывать свое плохое настроение. Она блестяще анализировала чужие проблемы, но была неспособна поставить диагноз самой себе и всю жизнь пыталась справиться с проблемами, которые рождались, крепли, жили и умирали внутри ее. Рейчел, конечно, не понимала всего этого в свои семь лет – как и в семнадцать. Она видела только, что мать несчастна, и тоже чувствовала себя несчастной.

Мужа Рейчел застрелила на борту катера, в бостонской гавани. Несколько секунд – семь, восемь, десять? – он стоял на палубе, а затем свалился в море за кормой.

Но в эти последние секунды в его глазах мелькнула целая гамма чувств. Отчаяние. Жалость к себе. Ужас. Ощущение беспредельного одиночества, которое скинуло с него лет тридцать, превратив прямо на глазах Рейчел в десятилетнего мальчугана. И разумеется, возмущение. И гнев.

И охватившая его яростная решимость: хотя из моего сердца льется кровь, стекающая с подставленной руки, все обойдется, со мной не случится ничего страшного. Он ведь сильный человек, который сам создал все, что имело для него значение, и сможет преодолеть и это.

А затем обескураживающее понимание: нет, не сможет.

Он посмотрел прямо на нее, и в глазах его было самое невероятное чувство, вытеснившее все остальные.

Любовь.

Нет, это невозможно.

И все же…

Никакого сомнения. Необузданная, беспомощная, чистая любовь. Расцветая, она брызжет вместе с его кровью.

Он проговорил одними губами, как часто делал с другого конца набитого людьми помещения: «Я. Тебя. Люблю».

А затем он упал в воду и исчез в темной глубине. За два дня до этого в ответ на вопрос, любит ли она своего мужа, она сказала бы: «Да».

В книге ее матери о таких случаях говорилось в главе тринадцать, «Разрыв». А может, правильнее было бы обратиться к следующей главе, «Конец истории»?

Рейчел не была уверена. Иногда она путала эти две главы.

I

Рейчел в зеркале

1979–2010

1

Семьдесят три Джеймса

Рейчел родилась в западном Массачусетсе, в Долине Пионеров, известной также как «район пяти колледжей». В Амхерстском и Гемпширском колледжах, Маунт-Холиоке, колледже Смита и Массачусетском университете в общей сложности насчитывалось две тысячи преподавателей и двадцать пять тысяч студентов. Рейчел выросла в мире кофеен, гостиниц, предоставляющих «завтрак и постель», толп обывателей и обшитых вагонкой домов с верандами по всему периметру и чердаками, пахнущими мускусом. Осенью листья, падавшие в изобилии, заполняли улицы, засыпали тротуары, забивали щели в изгородях. Зимой из-за снега в долине порой наставала такая тишина, что она сама становилась звуком. В июле и августе по улицам разъезжал почтальон на велосипеде со звонком на руле и прибывали туристы, чтобы посмотреть спектакли летнего театра и порыться в антиквариате.

Ее отца звали Джеймсом. Больше Рейчел не знала о нем почти ничего. Она помнила темные вьющиеся волосы и неожиданно вспыхивавшую неуверенную улыбку. По крайней мере дважды он водил ее на детскую площадку, занимавшую часть темно-зеленого косогора: туда часто спускались низкие облака, и отцу приходилось вытирать качели от росы, прежде чем посадить на них Рейчел. Во время одной из таких прогулок он ужасно ее насмешил, но чем именно, она не помнила.

1